USER
ответь по тексту на все вопросы первой-третьей остановок
Роберт Гилпин
Война и изменение в мировой политике*
Перевод опубликован в издании: Сафронова О.В. Теория международных отношений: уч. пос. Нижний Новгород, 2001. С.157-169
В течение 70-х и в начале 80-х годов нынешнего столетия произошёл ряд заметных событий, указывающих на то, что в международных отношениях происходит значитель-ный переворот. Устоявшиеся и кажущиеся стабильными построения отношений и взаи-мопонимания были быстро отброшены в сторону. Политические лидеры, исследователи и пресловутый “человек с улицы” неожиданно стали осознавать тот факт, что энергети-ческий кризис, драматичные события на Ближнем Востоке и напряжённость в коммуни-стическом мире явились новыми обстоятельствами, качественно отличающимися от об-стоятельств предыдущего десятилетия. Эти и многие другие обстоятельства в политиче-ской, экономической и военной сферах означали далеко идущие сдвиги в международ-ном распределении власти, высвобождение новых социально-политических сил и гло-бальное переустройство дипломатических отношений. Прежде всего, эти события и об-стоятельства показали, что относительно устойчивая международная система, сложив-шаяся в мире после окончания Второй мировой войны, вступала в период неустойчивых политических изменений.
Наш век не первый, когда неожиданная взаимосвязь значительных событий выяви-ла основополагающие сдвиги в военной и экономической областях, в политическом устройстве. В двадцатом веке сравнимые по значимости обстоятельства уже складыва-лись в десятилетия, предшествующие Первой и Второй мировым войнам. Это осознание опасностей, свойственных периодам политической нестабильности, и резкие изменения вызывают чувство глубокого беспокойства и опасения. Это чувство усиливается оттого, что события могут выйти из-под контроля, и мир снова может погрузиться в глобальное пожарище. Учёные, журналисты и другие исследователи обращаются к истории с вопро-сом о том, напоминает ли модель современных событий модель 1914 и 1939 гг.
Эти современные обстоятельства и их опасный подтекст ставят ряд вопросов отно-сительно войны и изменений в международных отношениях: Каким образом и при каких обстоятельствах происходят изменения на уровне международных отношений? Какова роль политического, экономического и технологического развития во внесении измене-ний в международные системы? Где находится опасность интенсивных военных кон-фликтов в периоды резких экономических и политических изменений? И, что наиболее важно, соответствует ли современному миру ответ, полученный после изучения прошло-го опыта? Другими словами, в какой степени социальное, экономическое и технологиче-ское развитие, выразившееся в растущей экономической взаимозависимости наций и по-явлении ядерного оружия, изменили роль войны в процессе международных политиче-ских перемен? Есть ли смысл надеяться на то, что политические изменения могут быть более благоприятными в будущем, чем они были в прошлом?
Назначение данной книги заключается в исследовании этих вопросов. Здесь мы по-пытаемся выработать понимание международного политического изменения более си-стематическое, чем существующее на сегодняшний день. Мы не претендуем на разра-ботку общей теории международных отношений, которая обеспечит всеобъемлющее объяснение. Вместо этого мы пытаемся разработать структуру осмысления проблемы войны и изменений в мировой политике. Эта структура предназначена стать аналитиче-ским инструментом, который поможет упорядочить и дать разъяснение опыту человека. Она не представляет собой точное научное объяснение политических изменений. Пред-ставленные идеи по международным политическим изменениям являются скорее обоб-щениями, основанными на исследованиях исторического опыта, а не набором гипотез, научно проверенных и подтверждённых историей; они предложены в качестве вполне приемлемого толкования происходящих изменений международной политики.
С этой целью мы выделяем и анализируем наиболее очевидные схемы и модели, связанные с изменениями в международных системах. Однако мы не претендуем на от-крытие “законов изменения”, которые определяют, когда произойдёт политическое из-менение, или каким путём оно будет развиваться. Наоборот, вопрос ставится таким обра-зом, что основные политические изменения являются следствием стечения уникальных и непредсказуемых обстоятельств. Однако делается утверждение, что существует возмож-ность определения повторяющихся схем, общих элементов и общих тенденций в основ-ных поворотных точках международной истории. Как выразился известный экономист У. Артур Льюис, “сегодня процесс социальных изменений во многом такой же, каким он был 2000 лет назад… Мы можем сказать, как произойдёт изменение, если оно происхо-дит; но мы не можем предвидеть того, какое изменение произойдёт”. Концепция полити-ческих изменений, изложенная в данной книге, как и почти вся социальная наука, не яв-ляется прогностической. Даже экономическая наука может заниматься предсказаниями только по узкому кругу вопросов.
Большинство теорий в области политической науки и в подобласти международных отношений, на которые делаются ссылки, фактически являются аналитическими, описа-тельными построениями; в лучшем случае они предоставляют концептуальную структу-ру и набор вопросов, которые помогают нам анализировать и объяснять тип феномена. Так, Кеннет Уолц в своей книге “Человек, государство и война” даёт общее объяснение войны, но не говорит о способах предсказания какой-либо определённой войны. Подоб-ным же образом данное исследование направлено на общее объяснение природы меж-дународных политических изменений.
Необходимость более глубокого понимания политических изменений, особенно международных политических изменений, была хорошо представлена Уилбертом Му-ром в последнем издании Международной энциклопедии социальных наук: “Парадок-сально, но по мере ускорения темпов социальных изменений в реальном мире опыта научные дисциплины, имеющие отношение к деятельности человека и результатам его действий, имеют тенденцию к выделению регулярной взаимозависимости и статической непрерывности”.
Суждения Мура относительно неадекватного отношения к политическим изменени-ям социологов родились в результате анализа учебников и теоретических работ по меж-дународным отношениям. Несмотря на наличие замечательных исключений, немногие из этих книг систематично освещают проблему политических изменений. Как правильно заметил Дэвид Истон, “учёные, занимающиеся изучением политической жизни, склонны забывать, что действительно критические проблемы социальных исследований касаются схем изменения”.
Стоит сказать, как отметил Джозеф Шумпетер, что естественное развитие любой науки происходит от статического анализа к динамическому анализу. Статическая тео-рия более проста, а её положения проще доказать. К сожалению, до тех пока статика об-ласти исследования не будет хорошо разработана, а у человека не будет хорошего по-нимания повторяющихся процессов, трудно, если вообще возможно, перейти к изучению динамики. С этой точки зрения, систематическое изучение международных отношений – это молодая область исследования, и многое из того, что переходит к динамике, в дей-ствительности является попыткой понять статику взаимодействия конкретных междуна-родных систем: дипломатические компромиссы, деятельность альянсов, регулирование кризисов и т.д. Вопрос о том, является или нет наше нынешнее понимание этих статиче-ских аспектов достаточным для того, чтобы оказать помощь в разработке динамической теории, представляет серьёзную проблему для данного исследования.
Вторым фактором, помогающим объяснить очевидное недостаточно внимательное до последнего времени отношение к проблеме политических изменений, является то, что К. Дж. Холсти назвал упадком “великой теории” (grand theory). Политический реализм Ганса Моргентау, теория систем Мортона Каплана и неофункционализм Эрнста Хааса, также как и другие многочисленные “великие теории”, имеют один общий элемент: по-иск общей теории международной политики. Каждый своим собственным путём, с раз-ной степенью успеха стремился, по словам Моргентау, “свести факты опыта к простым специфическим случаям общих положений”. Однако ни одна из этих амбициозных по-пыток понять проблему (война, империализм и политические изменения) не получила общего признания. Вместо этого “главным занятием теоретиков в последнее десятилетие явилось исследование специфических проблем, формирование гипотез или обобщений, объясняющих ограниченный спектр феноменов и, в частности, получение данных для проверки таких гипотез”. Короче говоря, акцент последнего времени на так называемой теории среднего уровня, хотя и ценный сам по себе, имел отрицательные последствия, отвлекая внимание от более общих теоретических проблем.
Третьей причиной недостаточно внимательного отношения к изучению политиче-ских изменений является западное направление в изучении международных отношений. Для тех, кто изучает и пытается понять взаимодействие обществ, наука о международных отношениях носит заметный местнический и этноцентричный характер. Главным обра-зом, она касается изучения западной государственной системы, и значительная часть научных трудов посвящена событиям после Второй мировой войны. Таким образом, осо-бый акцент делается на недавние этапы развития данной государственной системы. Не-смотря на исключения, практиков ничего не заставляло принять динамику развития этой или любой другой государственной системы. Как высказался Мартин Уайт, междуна-родным отношениям недостаёт традиций политического теоретизирования. Конечно, в большой степени это происходит по причине недостатка надёжных вторичных исследо-ваний незападных систем. Такая ситуация сама по себе является значительным препят-ствием в развитии теории международных политических изменений.
Четвёртую причину недостаточно внимательного отношения к теоретической про-блеме политических изменений составляет широко распространённое убеждение в тщет-ности данной задачи. Такая точка зрения широко распространена среди историков, одна-ко многие учёные-социологи также её придерживаются. Поиск “законов изменения” счи-тается бесполезным в силу уникальности и сложности исторических событий. Так, поиск обобщений или моделей человеческих взаимоотношений рассматривается как безнадёж-ное занятие. Такая позиция, если брать её изначальный смысл, отрицает саму возмож-ность науки или истории общества; тем не менее, необходимо отметить её предостере-жение относительно того, что не существует непреложных законов изменения и что, хотя повторяющиеся схемы и могут существовать, в конечном итоге социальные изменения зависят от уникальных построений исторических событий.
И, наконец, развитие теории политических изменений сдерживалось идеологией и эмоциями. Отчасти это можно объяснить консервативной предвзятостью в западной со-циальной науке. Большинство исследователей предпочитают стабильность или, по край-ней мере, упорядоченные изменения. Идея радикальных перемен, которые содержат угрозу принятым ценностям и интересам, не является привлекательной. Данная проблема особенно остро стоит перед теоретиками международных политических изменений, ко-торые вынуждены напрямую противостоять фундаментальной проблеме международных отношений – войне. Сдерживающее действие этой страшной проблемы хорошо выразил Джон Бёртон в резком обвинении современных учёных, занимающихся проблемами международных отношений:
“Главным провалом ортодоксальности явилось отношение к изменениям. Выдаю-щейся особенностью реальности является динамичная природа Международных отношений. Ни одна общая теория не является подобающей, если она не может принять во внимание быстро меняющуюся технологическую, социальную и полити-ческую среду, в которой нации должны жить друг с другом в мире. Однако, един-ственным инструментом фундаментальных изменений, возможных в контексте силовой политики, является война, поэтому война и признаётся легитимным ин-струментом национальной политики. Не удивительно, что существует тенденция обсуждения Международных отношений на языке статики, и что стабильность интерпретируется с точки зрения поддержания status quo. Динамический подход к Международным отношениям не оставляет аналитику альтернативы, как толь-ко признать войну в качестве единственного существующего механизма измене-ний.
Вызов, брошенный Бёртоном ортодоксальной теории международных отношений, проникает в саму суть настоящего исследования. В последние годы теоретики междуна-родных отношений подчёркивали сдерживающее и стабилизирующее воздействие со-временного развития на поведение государств, особенно растущую экономическую вза-имозависимость между народами и разрушительную силу современного оружия. Эти важные изменения позволили многим поверить в то, что мирная эволюция пришла на смену военным конфликтам в качестве основного средства регулирования отношений между национальными государствами в современном мире. Данное предположение со-провождалось верой в то, что экономические цели и цели обеспечения благосостояния одержали победу над традиционными для государств целями борьбы за власть и обеспе-чения безопасности. Таким образом, многие верят, что возможность мирных экономиче-ских отношений и ограничения, налагаемые разрушительностью современной войны, привели к снижению возможности развязывания большой войны.
В настоящем исследовании мы придерживаемся совершенно другой точки зрения, основанной на предположении, что фундаментальная природа международных отноше-ний не менялась тысячелетиями. Международные отношения продолжает оставаться борьбой за богатство и власть между независимыми акторами, находящимися в состоянии [международной] анархии. Классическая история Фукидида как гид поведения государств имеет такое же значение сейчас, как и в V веке до нашей эры, когда эта история была написана. Тем не менее, произошли важные изменения. Смысл одной из тем данной книги заключается в том, что, в действительности, современное государство и государство предшествующего периода имеют значительные отличия (первыми об этом говорили Монтескье, Эдвард Гиббон и другие, более ранние исследователи). Тем не менее, мы утверждаем, что фундаментальные основы не изменялись. Поэтому мы счита-ем, что взгляды более ранних авторов и исторический опыт имеют отношение к понима-нию того, как функционируют и изменяются международные системы в современную эпоху.
Таким образом, хотя в убеждении, что современное экономическое и технологиче-ское развитие изменили отношения между государствами, явно есть доля правды, собы-тия в Азии, Африке и на Ближнем Востоке в 70-е и начале 80-х годов снова заставляют нас признать остающуюся нерешённой проблему войны и роли войны в процессе меж-дународных политических изменений. Даже больше, чем в прошлом, в последние деся-тилетия ХХ столетия нам необходимо понять соотношение войны и изменений в между-народной системе. Только таким образом мы можем надеяться на создание более мирной альтернативы. Как напоминал нам Э.Карр об основной задаче исследования междуна-родных отношений: “Установление методов мирных изменений является… фундамен-тальной проблемой международной морали и международной политики”. Но если бы мир был конечной целью государственного управления, тогда решение проблемы мир-ных изменений было бы лёгким. Мира всегда можно достичь, сдавшись государству-агрессору. Реальной задачей миролюбивого государства является достижение такого мира, который защищает и гарантирует его жизненные интересы и его представления о международной морали.
ПЕРВАЯ ОСТАНОВКА
Какую исследовательскую задачу ставит перед собой Р. Гилпин? Какова его по-зиция в решении этого вопроса? Исходя из какой посылки автор формулирует свою по-зицию?
Почему он считает необходимым заниматься этой проблемой? Что подтолкнуло его к тому, чтобы сформулировать исследовательскую задачу именно таким образом?
Предлагает ли Р. Гилпин новую общую теорию международной политики? Как он определяет масштаб / концептуальные рамки своего теоретического построения?
Какой методологический подход использует автор? Подтвердите свое мнение по-ложениями из этого отрывка текста.
Какие объяснения невниманию исследователей к динамической стороне международной политики находит автор?
ПРИРОДА МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ
Международная система создаётся на том же самом основании, что и любая другая социальная или политическая система; акторы вступают в общественные отношения и создают социальные структуры для продвижения конкретных политических, экономиче-ских и других интересов. В силу того, что интересы некоторых акторов могут вступать в конфликт с интересами других, конкретные интересы, которым в наибольшей степени благоприятствует такое социальное устройство, имеют тенденцию к отражению распре-деления власти между вовлечёнными акторами. То есть, хотя социальные системы и налагают ограничения на всех акторов, поведение, поощряемое и наказуемое системой, будет совпадать, по крайней мере, первоначально, с интересами наиболее могуществен-ных членов социальной системы. Однако с течением времени в результате экономиче-ского, технологического и других видов развития интересы отдельных акторов и баланс сил между ними изменяются. Как следствие, те акторы, которые получают бóльшую вы-году от изменений в социальной системе и которые наращивают мощь для осуществле-ния таких изменений, стремятся изменить систему в своих интересах. Получившаяся в результате изменённая система будет отражать новое распределение власти и интересы её новых доминирующих членов. Таким образом, предпосылка политических изменений заключается в расхождении между существующей социальной системой и потенциаль-ным перераспределением власти в пользу тех акторов, которые получили бы наиболь-шую выгоду от изменений в системе.
Данная концепция политического изменения основана на том допущении, что цель социальной функции любой социальной системы, включая международную, может быть определена с точки зрения выгоды, которую извлекают участники этой системы от её де-ятельности.
Как и в случае с национальным обществом, природа международной системы опре-деляет, чьи интересы обслуживаются системой. Изменения в системе предполагают из-менения в распределении благ, предоставленных отдельным членам этой системы, или затрат, которые они несут. Таким образом, исследование международных политических изменений должно быть сфокусировано на международной системе и, особенно, на уси-лиях политических акторов по изменению международной системы с целью продвиже-ния своих собственных интересов. Будь это интересы безопасности, экономической вы-годы или идеологические интересы, достижение государственных целей зависит от ха-рактера международной системы (т.е. от управления системой, правил системы, призна-ния прав и т.д.). Как и в случае с любой социальной или политической системой, процесс международных политических изменений в конечном итоге отражает усилия отдельных личностей или групп, направленные на трансформацию институтов или систем в целях продвижения своих интересов. Поскольку эти интересы и возможности групп (или госу-дарств) изменяются, со временем происходит изменение политической системы таким образом, который отражает эти основополагающие сдвиги в интересах и в распределе-нии власти. Разработка такого подхода к пониманию международных политических из-менений составляют цель последующего обсуждения.
ВТОРАЯ ОСТАНОВКА
Как определяет автор специфику системного взаимодействия?
Как Р. Гилпин определяет предпосылку политического изменения?
Что отражает изменение политической системы?
ОСНОВА ДЛЯ ПОНИМАНИЯ
МЕЖДУНАРОДНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ
Приводимая в данной работе концептуализация международных политических из-менений основана на ряде допущений относительно деятельности государств:
1. Международная система стабильна (т.е. она находится в состоянии равновесия), если ни одно государство не считает выгодным предпринять попытку, направленную на изменение системы.
2. Государство предпримет попытку изменить международную систему, если ожидае-мые в будущем преимущества превышают ожидаемые затраты (т.е. если есть ожидае-мая чистая прибыль).
3. Государство будет стремиться изменить международную систему посредством тер-риториальной, политической и экономической экспансии до тех пор, пока предельные издержки дальнейших изменений не будут равны предельной прибыли или превы-шать её.
4. После достижения равновесия между издержками и выгодой дальнейшего изменения и экспансии появляется тенденция к тому, что экономические затраты на сохранение status quo растут быстрее, чем экономические возможности поддержания status quo.
5. Если в международной системе сохраняется неустойчивость, в ней происходят изме-нения и устанавливается новое равновесие, отражающее перераспределение власти.
Понятно, что данные предположения являются обобщениями очень сложной поли-тической реальности. Они не дают описания процесса принятия решения государствен-ными деятелями, но предполагаемые действия акторов просчитываются как в экономиче-ской теории делаются расчёты затрат и прибыли. Более того, данные предположения не являются взаимоисключающими; они частично перекрывают друг друга. Предположе-ния 2 и 4 – это зеркальное отражение друг друга, предположение 2 относится к государ-ству, стремящемуся к изменению существующего положения, а предположение 4 отно-сится к государству, стремящемуся к сохранению status quo.
На основе данных предположений приводимая в этой работе концептуализация международных политических изменений стремится к пониманию продолжающегося ис-торического процесса. Поскольку в истории нет ни начал, ни окончаний, нужно погру-жаться в исторический поток в какой-то конкретный момент. Нижеследующий анализ политических изменений начинается с международной системы в состоянии равновесия, как показано на Рис.1.
Международная система находится в состоянии равновесия, если более сильные государства в системе удовлетворены существующим территориальным, политическим и экономическим устройством. Хотя могут иметь место незначительные изменения и кор-ректировки, состояние равновесия – это такое состояние, при котором ни одно сильное государство (или группа) не считает, что изменения в системе могут принести допол-нительные выгоды, соизмеримые с предполагаемыми издержками изменения системы. Несмотря на то, что каждое государство и группа в системе могут извлечь выгоду из определённых изменений, связанные с ними затраты могут охладить желание вносить в систему изменения. Как выразился один исследователь, “равновесие силы представляет собой стабильную политическую конфигурацию при условии, что новые приобретения не приносят выгоды”. При таких условиях, когда ни у кого нет желания изменить систе-му, можно говорить о стабильном status quo.
неравномерный
рост мощи
Рис.1. Схема международного политического изменения
На более традиционном языке международных отношений status quo рассматрива-ется законным, по крайней мере, главными государствами в системе. Генри Киссинджер дал следующее определение значения законности:
“[Законность] подразумевает принятие схемы миропорядка всеми основными державами, по крайней мере, таким образом, чтобы ни одно государство не было разочаровано настолько, что, подобно Германии после заключения Версальского договора, оно выражало бы своё неудовлетворение в революционной внешней по-литике. Легитимный порядок не исключает конфликты, но ограничивает их мас-штаб. Войны произойти могут, но они будут вестись во имя существующей структуры, а последующий за этим мир будет преподнесён как лучшее выражение “легитимного” общего консенсуса. Дипломатия в классическом смысле как урегу-лирование разногласий посредством переговоров возможна только при “легитим-ных” международных порядках”.
В данной цитате изложена мысль о том, что международная система или порядок существует в состоянии гомеостатического или динамического равновесия. Подобно любой другой системе она не полностью находится в покое; постоянно происходят из-менения на уровне межгосударственного взаимодействия. Однако, в общем, конфликты, союзы и дипломатическое взаимодействие между акторами в системе имеют тенденцию к сохранению определяющих характеристик системы. Как показал Киссинджер, леги-тимный порядок или равновесие, установленное Венским конгрессом (1814), уцелел в ограниченных конфликтах и при дипломатическом маневрировании до своего оконча-тельного развала после крупных экономических, технологических и политических по-трясений конца XIX века. […]
В каждой международной системе постоянно происходят политические, экономи-ческие и технологические изменения, которые сулят преимущества или приносят потери тому или иному актору. В большинстве случаев эти потенциальные преимущества и по-тери незначительны, и для того, чтобы принять их во внимание, необходимы лишь не-большие корректировки. Подобные изменения происходят в пределах существующей международной системы, создавая условия гомеостатического равновесия. Фактически, относительная стабильность системы во многом определяется её способностью приспо-сабливаться к запросам акторов, вызванным изменениями политических и иных условий. Поэтому, в каждой системе постоянно присутствует процесс потери равновесия и его восстановления. Если изменения не приносят чистой выгоды большого потенциала, си-стема продолжает оставаться в состоянии равновесия.
Если интересы и относительная мощь основных государств в международной си-стеме оставались бы стабильными длительное время или если властные отношения изме-нялись бы так, что сохраняли бы то же самое относительное распределение власти, си-стема оставалась бы в состоянии равновесия неопределённо долгое время. Однако как национальные, так и международные процессы развития подрывают устойчивость status quo. К примеру, сдвиги в национальных коалициях могут неизбежно повлечь за собой пересмотр “национального интереса”. Однако наиболее дестабилизирующим фактором в международной системе является тенденция к неравномерному перераспределению вла-сти между государствами-членами системы, обусловленному политическим, экономиче-ским и технологическим развитием. Со временем дифференциальный рост могущества различных государств системы приводит к фундаментальному перераспределению си-лы/власти в системе.
Понятие силы/власти – одно из самых проблематичных в области международных отношений и, в более широком смысле, в политической науке. Это понятие разрабатыва-лось и анализировалось во многих солидных работах. В данной книге понятие силы от-носится только к военным, экономическим и технологическим возможностям государств. Это определение явно оставляет в стороне важные и неосязаемые элементы, которые влияют на исход политических действий, такие как общественная мораль, качество руко-водства и ситуационные факторы. Оно также исключает то, что Э.Карр назвал “властью над мнением”. Эти психологические и зачастую неисчисляемые аспекты власти и меж-дународных отношений более тесно связаны с понятием престижа…
Вследствие изменяющихся интересов отдельных государств и, особенно, вслед-ствие неравномерного роста могущества государств, международная система сдвигается от состояния равновесия к состоянию неустойчивости. Неустойчивость – это ситуация, в которой экономическое, политическое и технологическое развитие значительно увели-чило потенциальные выгоды и снизило потенциальные издержки для одного или более государств, которые стремятся к изменению международной системы. Предотвращение потерь и увеличение преимуществ становятся стимулом для государств в попытке изме-нить систему. Таким образом, из-за изменений в международной системе образуется расхождение между существующей международной системой и потенциальными пре-имуществами отдельных государств.
Данная неустойчивость системы носит двойственный характер. Во-первых, измене-ния в военной, технологической или других областях увеличили преимущества террито-риальных завоеваний или изменений международной системы иным образом. Во-вторых, неравномерное приращение мощи государств в системе изменяет издержки перемены в системе. […]
С одной стороны, иерархия престижа, разделения территории, международное раз-деление труда и правила системы в основе своей остаются неизменными; они продол-жают отражать, главным образом, интересы доминирующих держав и распределение власти между ними, которые преобладали во времена последних системных изменений. С другой стороны, международное распределение власти претерпело радикальную трансформацию, ослабившую основы существующей системы. Именно это расхождение нескольких компонентов системы и его последствия для соотношения преимуществ и из-держек для различных государств в системе и вызывает международные политические изменения.
Это расхождение в существующей международной системе, затрагивающее потен-циальные преимущества и издержки для отдельных могущественных акторов, ассоции-рующихся с изменениями в системе, приводит к кризису в ней. Хотя возможно урегули-рование кризиса посредством мирного разрешения системной неустойчивости, основ-ным механизмом изменений на протяжении всей истории являлась война или то, что мы называем войной за гегемонию (т.е. война, которая определяет, какое государство или государства будут доминировать и управлять системой). Установление мира вслед за та-кой борьбой за гегемонию, перестраивает политические, территориальные и другие ос-новы системы. Таким образом, цикл изменений завершается тем, что война за гегемонию и установление мира создают новый status quo и равновесие, которое отражает перерас-пределение власти в системе.
ТРЕТЬЯ ОСТАНОВКА
Из каких посылок о поведении государств исходит автор в рассуждениях о поли-тическом изменении на международной арене?
Воспроизведите логику автора в концептуализации международно-политического изменения.
Как Вы понимаете смысл «гомеостатического или динамического равновесия»?
Что вызывает, с точки зрения автора, фундаментальные изменения в распределе-нии могущества в системе?
Как Р. Гилпин определяет состояние «неустойчивости (нарушения равновесия) системы? К чему приводит нарушение равновесия?