USER
сделай их этого коротенький конспектик из основных моментов 1. Становление и развитие российской мысли как «историкофилософское отечествоведение»
Известный современный историк русской философии М.А. Маслин
характеризует эту философию как «историко-философское
отечествоведение»
1
. Используя выражение С.Н. Булгакова, он называет
историю русской философии «реально существующим духовным
организмом», утверждая, что этот организм является объективной
данностью, представляя собой совокупность «философских эпох, идей,
понятий, концептов, произведений»2
, и замечает: данность эта всегда будет
богаче наших представлений о ней.
Знакомство с «духовным организмом» истории русской философии
следует начинать, пожалуй, даже не с факта обретения Русью собственной
государственности, а с ее крещения, ведь действительно значимое для
истории событие призвания Рюрика на княжение было лишь эпизодом в
жизни народов Северной Руси, направленным на урегулирование взаимных
отношений. Призвание способствовало интеграции враждовавших племен,
укреплению их государственности, которая уже была; сами же викинги
никакой государственности и культуры с собой не несли, напротив, они
всегда и везде ассимилировались в социокультурной среде завоеванных ими
народов, а здесь даже о завоевании речи не шло. В случае же с крещением
Руси в жизни «чуди, словен, кривичей», которых упоминает «Повесть временных лет», а также множества других народов произошли
кардинальные перемены, связанные с формированием у них идеи
религиозного единства, органично переросшей в осознание государственной
целостности, как это случилось и за шесть столетий до этого в Византийской
(Римской) Империи; поэтому именно крещение более всего способствовало
становлению того «духовного организма», о котором пишет М.А. Маслин.
По справедливому замечанию Г.В. Флоровского: «История русской
культуры начинается с Крещения Руси»1
. Однако он же немногим ранее
пишет о том времени: «…древнерусская культура оставалась безгласной и
точно немой. Русский дух не сказался в словесном и мысленном
творчестве»2
. Как же немая, безгласная культура могла и начаться, и
развиваться? Здесь мы имеем дело не с парадоксальностью мысли философа,
а с действительным фактом, заключающимся в том, что Русь восприняла от
Византии Православие уже в догматически оформленном виде, поэтому
древнерусские книжники непоколебимо ориентировались на духовное
наследие, оберегали его от возможных искажений, и это привело к двояким
историческим последствиям. С одной стороны, благоговение перед греческой
православной традицией и догматикой препятствовало деятельности по их
осмыслению и раскрытию для сознания в контексте изменяющейся
социально-психологической среды, что во многом обусловило последующие
изъяны русского религиозного просвещения и даже будущий церковный
раскол. С другой же, глубокое внутреннее уважение к принятому Русьювероучению позволяло книжникам веками сохранять христианские истины в
неповрежденном человеческими умствованиями виде, что исторически
способствовало становлению России как оплота Православия. Огромное
историческое значение имело то, что древнерусские книжники не только
сохраняли воспринятую традицию, но и у-сваивали, делая эту традицию
«своей» посредством ее актуализации и интерпретации, а также повсеместно, как писал А.В. Карташев, «насаждали просвещение»: «Св. Владимир, когда
вводил на Руси христианство, то вместе с переменой веры более всего
заботился о превращении своего народа в просвещенную, культурную и
блестящую нацию по подобию Византии»1
.
Уже через немногим более полувека, что для истории является совсем
несерьезным сроком, на Руси создается замечательный памятник
богословско-философского творчества, к плодам «начетнической»
деятельности, упреки в которой в адрес древнерусских книжников нередки,
никак не относимый – проповедь митрополита Илариона «Слово о законе и
Благодати». Идея Руси, прообраз идеи России, явственно вербализируется в
хвалебной части этого произведения, посвященной князю Владимиру, в
которой Иларион приравнивает его деятельность к подвигам апостоловкрестителей. Но Владимир у него даже в чем-то выше апостолов, он принял
учение, хотя не видел Христа, не слышал Его проповедей и не наблюдал
чудес, творимых Им, следуя единственно своему разуму. Подобно
Константину Великому, принесшему со своей матерью Еленой крест из
Иерусалима в Константинополь, Владимир вместе с бабкой своей Ольгой, по
мысли Илариона, тоже принесли крест на Русь из второго Иерусалима –
«Константина града»2
. Мы видим, что идея «Киева – третьего Иерусалима»
предшествует у Илариона позднейшей формуле старца Филофея «Москва –
третий Рим».
К большому сожалению, до нас дошло очень мало источников,
свидетельствующих о развитии древнерусской богословско-философской
мысли, причиной чему являются многочисленные бедствия русского народа,
испытанные им вследствие феодальной раздробленности и иноземныхнашествий, как монголо-татарского, так и латинского. В связи с этим
немалое значение имеют чудом сохранившиеся отдельные труды Кирилла
Туровского, Феодосия Печерского, Климента Смолятича и некоторых других церковных мыслителей, свидетельствующие нам о том, что русская мысль
уже в те стародавние времена приобретала свой особенный характер.
Нашествие иноземных полчищ на Русь было осмыслено обществом как
апокалипсическое явление вселенского размаха: «Бог послал против нас свой
меч – служить гневу своему за умножение наших грехов»1
(ГалицкоВолынская летопись). Русь заслонила собой Европу, но это ей дорого стоило:
было нарушено единство страны, уничтожено множество городов и сел,
замедлились темпы развития, что привело к постепенному отставанию от
передовых европейских стран. Вместе с тем, и это нельзя не отметить,
ордынское иго способствовало проникновению в русскую духовность
элементов богатой культуры покоренных завоевателями восточных народов;
противостояние с кочевнической степью не только не привело русский этнос
к потере своей идентичности, но и позволило ему расширить рамки
культурной традиции. Помимо того, уже на исходе монголо-татарского ига,
когда началось собирание русских земель вокруг Москвы, русские князья
перенимали политические методы ханов, эффективные при управлении
большими пространствами, тогда же появилась тенденция к абсолютизации
светской власти. Но очень важно отметить, что успех это собирание земель
имело не столько по причине высоких организаторских талантов князей, что,
конечно, также имело место, сколько вследствие того, что в русских людях
сохранялась, проносилась сквозь века лихолетства идея общей
государственности, подкреплявшаяся идеей религиозного единства, которая
впоследствии все больше отодвигалась на второй план, и это было
обусловлено как растущими претензиями светской власти, так и тем, что в ее подданство вступало все большее число иноверческих народов. Вместе с тем,
православная вера очень долгое время еще оставалась тем мировоззрением,
которое идеологически надежно скрепляло фундамент растущего
государства, в общественном сознании населения которого идея Руси постепенно трансформировалась в идею многонациональной и
поликонфессиональной России.
О характерной для тех времен борьбе «священства и царства» за
первенство наглядно свидетельствует спор между Нилом Сорским и
Иосифом Волоцким. Как было отмечено Г.В. Флоровским, спор шел о самых
началах и пределах христианской жизни и делания, в нем сталкивались два
религиозных замысла, два религиозных идеала, отстаивались две правды, и
под его воздействием происходила поляризация народной стихии:
«Разногласие между осифлянством и заволжским движением можно свести к
такому противопоставлению: завоевание мира на путях внешней работы в
нем или преодоление мира через преображение и воспитание нового
человека, через становление новой личности»1
. Что более важно и для
Церкви, и для государства, если оно следует аристотелевскому критерию
«правильной» государственности, стремится к достижению «блага для всех»?
На этот вопрос не может быть однозначного ответа, поскольку порожден он
не простым противоречием, а антиномией, в которой противоположные
положения одинаковы истинны. Нужно и завоевывать этот мир «на путях
внешней работы в нем», и преодолевать его через преображение человека.
Таково предназначение Церкви – быть одновременно и в миру, и над ним.
Поэтому спор иосифлян и заволжцев не мог быть разрешен однозначно, хотя
формально и временно он закончился поражением сторонников Нила
Сорского. Политическая победа, одержанная над нестяжателями, являласьсвидетельством все большего подчинения Церкви государству, однако идеи
приверженцев Нила Сорского укрепились в религиозном сознании и
впоследствии оказывали ощутимое влияние. Но и старания Иосифа
Волоцкого, искренне ратовавшего за активную социальную деятельность и
монастырей, и всей Церкви, не пропали втуне, повлияли на формирование
общественного религиозного сознания, чему свидетельством является то, что главы обеих противостоящих в споре сторон были впоследствии причислены
к лику святых.